Внутренний диалог курильщика, который не давал мне бросить

Самая частая фраза, которую я себе говорил, никогда не произносилась вслух. Это был сырой вторник, еще не было и 9 утра, а я стоял у офисного окна с сигаретой между двумя пальцами и с компьютером, который просыпался у меня за спиной. Радиатор щелкал, окно было приоткрыто на пару сантиметров, и я говорил себе то же самое, что повторял годами: «Мне нужно это, чтобы войти в рабочий ритм».

Я начал курить в 19. К тому моменту я делал это уже 27 лет. В худшие периоды я выкуривал около 40 сигарет в день. Моя жена начала в 18, и дым проник почти в каждую комнату нашей взрослой жизни. Офис. Кухня. Балкон. Машина. Все это держалось не только на никотине. Его подпитывал и язык, которым я облекал никотин.

«Мне нужно это, чтобы войти в рабочий ритм». Это была утренняя фраза. Она звучала практично, почти солидно. Не удовольствие. Не драма. Просто небольшая подстройка, как придвинуть стул ближе перед тем, как сесть. Я повторял ее перед разбором входящих, перед трудными звонками, перед любой задачей, за которую не хотел браться. Я говорил себе, что дым помогает думать, но мышление он не улучшал. Он давал мне ритуал, паузу, переход от одного дела к другому.

Если бы тогда кто-нибудь спросил меня, почему курильщики продолжают курить, я бы выдал одну из этих аккуратных фраз и назвал бы это честностью. Именно поэтому внутренний диалог курильщика так хорошо работал в моей жизни. Он звучал мудрее, чем простая фраза под ним: я приучил себя начинать почти все с сигареты.

«Сегодня не тот день». Обычно эта фраза появлялась к обеду. Напряженное письмо. Задержанный платеж. Плохая погода. Хорошая погода. Слишком много работы. Недосып. Всегда находилось что-то, что можно было назвать причиной отложить отказ от курения. Я, конечно, не называл это откладыванием. Я называл это реализмом.

Эта фраза следовала за мной домой. Когда сын был помладше, жена могла быть на кухне, а я выходил на балкон, убеждая себя, что разберусь с курением, когда жизнь станет спокойнее. Жизнь не становилась спокойнее. Она становилась длиннее. А это не одно и то же. Двадцать семь лет могут исчезнуть внутри такой фразы. Вместе с ними могут исчезнуть и иглоукалывание, гипноз, терапия, пластыри, книга Аллена Карра, травяные сигареты, пахнувшие сырым шкафом, и все прочие попытки, которые я складывал одна на другую по пути.

«Мне это все еще нравится». Это была фраза, которая наконец зазвучала фальшиво даже для меня. Я помню тот вечер, потому что ничего драматичного не произошло. На столе холодный чай. Пепельница снова полная. Квартира была пропитана тем затхлым слоем дыма, к которому моя семья научилась привыкать. Я закурил еще одну сигарету и почти по расписанию услышал эту фразу снова.

К тому моменту удовольствие почти не имело к этому отношения. Я не погружался в какое-то особое удовольствие. Я поддерживал схему. Зажечь. Затянуться. Потушить. Открыть дверь на балкон. Закрыть дверь на балкон. Искать зажигалку. Повторить. Когда привычка достаточно долго занимает твой день, она начинает заимствовать слова, которые ей больше не принадлежат. Удовольствие было одним из таких слов.

Для меня это и стало переломным моментом. Не большой клятвой. Не церемонией последней сигареты. Просто внезапным смущением от того, что я услышал собственный сценарий слишком ясно, чтобы продолжать ему верить. Эти три фразы годами работали на меня. Они заставляли привычку звучать полезной, временной и выбранной мной. Полезной утром. Временной к обеду. Выбранной вечером. Это сильная маскировка.

Когда я это увидел, внутри меня что-то стало тише. Я не почувствовал себя героем. Я почувствовал себя менее одураченным. Сигареты тренировали не только мое тело. Они тренировали и мои объяснения. Каждый раз, когда я зажигал одну, у меня была готовая фраза, которая проводила этот поступок мимо моей совести. Увидеть это не решило все за один день. Но это сделало кое-что лучше. Это вернуло мне честность.

Я все еще помню офисное окно, приоткрытое на пару сантиметров, холодный воздух и ярчающий за моей спиной экран ноутбука. Я помню балконную дверь дома. Я помню пепельницу, которая перестала казаться уродливой, потому что стала просто частью мебели. Привычки живут в деталях. Как и фразы, которые их защищают.

Ни одна из этих фраз не дала мне плана. Они только показали, как тихо может говорить привычка. Если когда-нибудь захочешь почитать дальше, J. Freeman пишет о спокойном пути в своем руководстве.